Мы исходим из очень важного допущения, высказанного С.Б.Чернышёвым, что предпринимательство – это такой тип практического интеллектуального занятия-искусства, которое связано с умением обращаться с собственностью. Поэтому для того, чтобы зайти с этой стороны для ответа на вопрос, кто такой предприниматель, нам необходимо ответить на вопрос, что такое собственность.
Институт собственности с точки зрения мыследеятельностного подхода является ни чем иным как возможностью отображать эффективную деятельность по производству товаров и услуг в общее (национальное, транснациональное, глобальное) поле соотнесений и сопоставлений данной деятельности с деятельностями такого же типа, развертывающимися по всему земному шару (в общую семантику сопоставлений и обменов товаров и услуг). Целью этого сопоставления является возможность любому человеку, который непосредственно не включен в данную деятельность и у которого есть соответствующие ресурсные возможности, участвовать в осуществлении данной деятельности, претендуя на часть прибыли. Он может мыслительно проиграть возможность запуска данной деятельности, определить ее издержки и эффективность, сопоставить ее с аналогичными типами деятельности в других точках земного шара.
Следовательно, современный институт собственности предполагает акт двойного символического отображения: с одной стороны, отображение деятельности в поле семантической и семиотической репрезентативности (первая скобочка на схеме), позволяющей считать ее значимой (прибыльной) для людей, не участвующих непосредственно в данной конкретной деятельности и могущих ее наблюдать и оценивать из любой точки земного шара. А с другой стороны, обращение на данную деятельность самого момента включения ее в зону семиотических и семантических сопоставлений – в зону, как ее называл С.В.Попов, вторичной денежной и третичной заместительно-денежной семиотики. Именно этот эффект включения данной конкретной локально-изолированной «феодальной» деятельности в общемировую семантику сопоставлений, замеров, стандартизации и соотнесений и обозначает вхождение в «стеклянный колпак» привилегированной экономики западного общества, о котором писал Ф.Бродель Но эта процедура двойного символического и семиотического отображения возможна только в том случае, если предлагающийся для рассмотрения вариант деятельности является не одноразовой успешной и эффектной бизнес-операцией, но именно постоянно воспроизводимым и осуществляемым бизнес-процессом. Одноразово осуществленный акт эффективного бизнес-усилия не может быть предметом эффективного закрепления в собственности данного бизнеса.
Для того чтобы деятельность постоянно воспроизводилась, у ее субъекта должна существовать своеобразная собственность на деятельность (И.Г.Фихте «Замкнутое торговое государство»). Но собственность на деятельность – умение произвести – противостоит собственности как владению (см. Г.В.Гегель «Философия права»). С другой стороны, собственность на деятельность состоит прежде всего в процедурах планирования сложных циклов социального воспроизводства всевозможных ресурсов данной деятельности и самой деятельности, что неизбежно приводит к обязательным представлениям о ключевой функции в собственности на деятельность позиции государства или обществизма. Здесь возникает зона очень интересных этнонациональных и политантропологических соотнесений разных форм и способов производства богатства – роли государства-корпорации в создании богатства (прусский путь – см. Освальд Шпенглер «Прусачество и социализм») и роли индивидуализированных рыночных групп, вступающих в динамику индивидуальных рыночных обменов.
Вместе с тем, безусловно, существуют и другие механизмы собственности на деятельность, в частности – через правильно оформленное владение ресурсами воспроизводства актов данной деятельности. И с этой точки зрения собственность на деятельность может подчинять своим задачам собственность как владение ресурсами – землей, средствами производства, зданиями, – которые являются необходимыми условиями того, чтобы данный тип успешной деятельности мог воспроизводиться. Поскольку владеть надо не для того, чтобы владеть, а для того, чтобы запускать вновь и вновь процесс деятельности.
В замечательной и экстравагантной книге Эрнанда де Сото «Загадка капитала. Почему капитализм существует на западе и терпит поражение во всем остальном мире?» убедительно показывается, что основная проблема третьего мира и постсоциалистических стран состоит в том, что в них до сих пор не произошло правильного, легального и признаваемого во всем мире оформления собственности, например, на землю, на недвижимость. Именно с этим связаны огромные риски и зависимость предпринимателей от чиновников всех уровней, когда административная система может разорить любой тип, казалось бы, успешного дела. Отсюда высокие политические и социальные риски любого бизнеса. При этом городские низы в крупнейших городах третьего мира обладают огромным неисчислимым богатством в форме сокровищ, но они не могут капитализировать это материальное богатство, поскольку не обладают полноценно оформленными правами на эту собственность. Люди производят достаточно эффективную деятельность, но не могут оформить собственность на ресурсы данной деятельности. Отсюда очень важный вывод данного автора: «Собственность не является первичным свойством активов. Она представляет собой юридическое выражение экономически значимого согласия по поводу активов. …Собственность – это не активы сами по себе, а согласие между людьми по поводу того, как следует этими активами владеть, как их использовать и как обмениваться». Безусловно, в этой точке принципиальным является вопрос о соотношении индивидуальной собственности, правильно юридически зафиксированной и оформленной, и государственной собственности, об условиях коррупции и о возможностях разорения любого успешного бизнеса через работу с ресурсом, неподконтрольным данному бизнесу.
Само сопоставление данной деятельности с аналогичным типом другой деятельности – определение уровня эффективности данной деятельности, уровня затрат, соответствия некоторым единым стандартам, например, всеобщему стандарту качества – образует хорошо известную процедуру бенчмаркинга. К самому же бенчмаркингу, являющемуся важным институциональным условием и инструментом формирования собственности, механизм построения собственности не сводится. Но бенчмаркинг позволяет уточнить – чем имеет смысл владеть, а что в рамках сложной поликорпоративной среды имеет смысл подвергнуть аутсорсингу, то есть вычету и передаче другой специализирующейся на данной функции компании.
В некотором, казалось бы, диссонансе с этими мыслями звучит то, что говорит об изменении понятия собственности Джереми Рифкин в своей книге, ставшей бестселлером, «Век доступа. Как сдвиг от владения к доступу преобразует капитализм», но на самом деле он говорит про то же самое. Только если де Сото делает предметом своего анализа проблему собственности в странах третьего мира и постсоциалистических странах по отношению к развитым странам, то Джереми Рифкин анализирует исключительно развитые страны. Его анализ сводится к следующему. В США и других развитых странах понятие владения все больше заменяется на понятие доступа к сети, производимой линейке услуг и товаров, определяющих стиль жизни людей. Сегодня соревнование выигрывает не тот, кто производит качественные товары или услуги, но тот, кто способен создавать для групп людей, объединяемых в общности по интересам, новый опыт. Предметом коммодизации – превращения в товар – являются не вещи и даже не услуги (о чем постоянно напоминает Питер Друкер, анализируя изменение капитализма, произошедшее с 50-х по 80-е), но новый личностный опыт, который получает определенный закрепленный и пользующийся доверием у потребителя брэнд. Важнейшим игроком экономики доступа становится держатель рекламной калитки – gatekeeper, управляющей сознанием миллионов людей.
Данное понятие собственности, связанное с технологией доступа или, если следовать метафорам интернета, «подключенности», предполагает проработку на другом уровне семиотики данной конкретной деятельности. На втором уровне семиотических замещений (смотрите на схеме скобочку 2) важна не просто отображенность данной деятельности по производству товаров и услуг в семантическое поле сопоставлений и соотнесений данной деятельности со всем существующим в мире набором аналогичных деятельностей, но четкое определение возможных типов кооперации данного бизнеса с другими смежными бизнесами для оценки, что уникального, неповторимого может делать данный бизнес в новом корпоративном целом. Это новое и закрепляется в особой марке, бренде целой группы или метагруппы компаний, распределивших между собой уникальные функции. Все неуникальное подвергается безжалостному вычету – аутсорсингу. В этом случае компания делает не все подряд, а прежде всего то уникальное, что она делает совместно с другими кооперантами.
Безусловно условием существования подобного типа собственности должна являться возможность сброса целой формации производств в третьи страны, а также общее состояние мировой экономики – отсутствие долларового пузыря, в целом преодоление стагнации и т.д. Поскольку если наступает общая стагнация и мировая финансовая система оказывается банкротом, то возникает принципиальный вопрос, можно ли выбраться из стагнации и депрессии на основе самоорганизации отдельных самодвижущихся субъектов и групп. Возможно, нужны масштабные прорывные проекты, развертываемые с позиции государства, но придумываемые индивидами, которые в целом будут изменять общественную инфраструктуру национальной экономики.
Для развития предпринимательства необходимо понятие не просто собственности, но рефлексивное понятие метасобственности, позволяющее превращать типы собственности в предмет для последовательной работы с разными типами бизнеса, обеспечивая их конкурентоспособность и эффективность.