Анализируя проблемы приграничного сотрудничества Оренбургской и Саратовской областей Приволжского округа, мы подходим к постановке, возможно, самых трудных вопросов пространственного развития в силу стоящих за ними предельно конкретных вызовов по отношению к населению. Мы оказываемся вынуждены одновременно анализировать и предлагать решения вопросов безопасности страны, аспектов ее международного сотрудничества, проблем региональной экономики, форм ее административного переустройства. Но выделяя все эти принципиальные и разномасштабные и еще не решенные вопросы, мы должны суметь реализовать их по отношению к жизнедеятельности конкретных поселений приграничной области - поскольку жизнь в этих поселениях, формы организации сознания их жителей, типы их активности, способы их коммуникации и взаимодействия и образуют форму конкретного обустройства жизни на приграничной территории. Обустроить границу сегодня - это не просто поддерживать добрососедские отношения населения двух стран или регионов и организовать выгодное экономическое сотрудничество сопряженных территорий. Правильно организовать жизнь на приграничной территории означает пропустить через конкретное обустройство жизни людей все вопросы высокой политики и целевых ориентаций.
Тот, кто обустраивает границу, должен уметь сопрягать и связывать:
- мирный и мобилизационно-военный режим организации поселения;
- устойчивую оседлую определенность (этно-конфессиональную, страновую, социо-культурную идентичность) населения собственной страны с открытостью восприятия и понимания других способов организации жизни и уклада пограничного соседа;
- устойчивую, относительно автаркную, сравнительно самостоятельную жизнедеятельность населения и продвижение сквозь данный жизнедеятельностный уклад различных потоков - финансовых, материальных, информационных, людских;
- форму организации автономной профессиональной деятельности населения в приграничной зоне и интенсивное продвижение интересов страны далеко за административные границы и рамки ее существования;
- проецирование интересов пространства страны далеко за ее территориальные пределы;
- складывание в одном формате пространственного развития коммунальной деятельности населения, региональной, окружной и федеральной формы организации и способа вазимоучета их интересов;
- умение сочетать экономическую и профессиональную экспансию полей профессионально-производственной мыследеятельности страны, региона, округа и территориальную кромку размещения поселений и систем жизнедеятельности. В принципе это предполагает учет глобально-страновых тенденций организации страны и плотных сплошных локально-поселенческих форм ее организации.
Организовать границы страны, приграничную жизнь населения страны - это означает организовать ее конкретное организмическое существование в заданных ограниченных рамках территории и пространства;
- связать функционально-сетевые - информационные, статусные, силовые многофункциональные характеристики организации жизнедеятельности в данном месте с конкретно-морфологическими и организмическими способами построения жизнедеятельности в рамках данного поселения;
- сопрячь интересы центра и каймы, ядра и приграничных складок, понимая как должен слышаться голос центра на окраине страны и как интерес окраины должен быть учтен в деятельности планирования и программирования центра.
- сопрячь территориально-пространственную развертку страны с организацией профессионального и жизнедеятельностного сознания в поселенческой точке; свести пространственность жизнеосвоенной территории к мобилизуемой точке накопленного потенциала.
В условиях развала СССР и формирования нового государства Росийская Федерация умеет соединять непрерывность старого эволюционно-исторического временного континуума, стоящего за ним опыта территориального освоения и соседской жизни с новыми пространственными реалиями разделения территорий.
С точки зрения глобальной геополитики Оренбуржье образует тот своеобразный ареал, где простое отсутствие простой хозяйской хватки и позиции может привести к очень серьезным разрушениям структуры и форм организации страны.
Оренбуржье - исходящая точка центрально-азиатской оси геополитической стратегии России
Именно Оренбуржье является тем краем и каймой, с которого могут начать обозреваться бесконечные азиатские просторы, на которые может так и не выйти Россия после развала Советского Союза.
Вместе с тем построение нового мирового порядка может как раз начинаться с определения азиатской и евразийской миссии России. Определение этой миссии дело невероятно ответственное и сложное. Оно не может быть проделано одноактно - если мы сегодня понимаем, что сама эта евразийская миссия есть не что иное, как особым образом согласованный сетевой формат взаимодействия России с огромным числом других субъектов. Важнейшей характеристикой подобного формата является определение условий функционального присутствия любого государства в любой точке пространства любой страны (предполагается, что каждое государство в потенциале готово обсуждать градиентное проникновение любого государства на любой квадрат территории любой страны). Но основой вопрос - с чем собирается и с чем реально может прийти на другую территорию это другое государство.
В этом случае мы имеем конечно весьма непривычную для классической геополитики точку зрения. Территории государств, в соответствии с подобным нашим взглядом, перестают восприниматься как сплошные среды, проникновение на которые со стороны других государств недопустимо. Наоборот, это проникновение приветствуется и начинает рассматриваться в качестве важнейшего параметра международного сотрудничества. Более того, государство становится заинтересовано в том, чтобы сделать себя максимально прозрачным, засвеченным для самого себя с точки зрения подобных становых проникновений. Но основной вопрос заключается в следующем: а с чем собственно к нам приходит другое государство и от какого проникновения, от какого воздействия мы стараемся защититься? В чем оно собственно заключается? Если государство приходит с террористами и наркотиками, которые осаждаются и проникают в саму фактуру жизни на данной территории, то подобное проникновение должно быть остановлено. Но если другое государство формирует свой градиент проникновения на основе достижений своей культуры, новых технологий, профессиональных знаний, новых форм организаций и институциональных структур, то закрыться и спрятаться от подобного проникновения невозможно и преступно. Более того, действия подобного лица, как бы они патриотично не выглядели, приведут к тому, что страна будет обречена на прозябание и отставание.
Итак, именно в этом мы видим новый геополитический принцип. Страны в глобальном измерении и с точки зрения глобальных геополитических взаимодействий перестают выступать как заполненные сплошные среды. Их следует рассматривать как своеобразные выделенные и проработанные точки, между которыми движутся самые разнообразные процессы - информационные, технологические, эпистемические, институциональные. При этом любая страна, а не только пресловутая империя заинтересована и имеет право присутствовать в любой точке земного шара.
С этой точки зрения нам представляется весьма важным различить геополитику, для которой страны существуют как морфологические сгустки территорий-земель, которые хочется отстаивать и удерживать, а с другой стороны мы вплотную подходим к функционалистской геополитике, для которой другие страны характеризуются прежде всего пустотностью - они как бы обнажают свои пустые пространства, незанятые и несплошные среды и дают место для проникновения другой культуры и другого государства.
Нам представляется, что подобная геополитическая реальность задает условия для совсем других (принципиально новых) мировых игр. Старый тип игр с удержанием земель и территорий за счет их заселения кончился. Начинается новый тип освоения земель через освоение сознания людей, проживающих на территориях. Тот, кто пытается отворять и затворять свою страну от проникновения других стран, просто исключается из клуба игроков и тем самым становится аутсайдером и изгоем. Мы пока отвлекаемся от нравственного момента, просто указываем на простое обстоятельство - изолирующаяся страна оказывается слабой, хотя бы потому, что она не участвует в формировании и определении общемировых линий и принципов.
А эти принципы предполагают формирование совершенно новой геополитической инфраструктуры. В том случае, когда необходимо не удерживать территорию, а распространять влияние и противостоять градиентам влияния по определенным направлениям, нужны не обычные группы и силы, которые контролируют каждый сантиметр площади, но особые ячеистые, каркасные, бластульные системы, которые могут осваивать и направлять потоки - информации, институциональных и технологических инноваций, финансов, энергии и т. д., создавая определенную мощность их перемещения и движения.
Скептики могут возразить, что захват земли все равно является конечной целью подобных новых проработок жизни на территории. С этим можно было бы согласиться за одним только исключением - уничтожаются и изгоняются с территории не конкретные группы населения, но только группы, обладающие определенной идентичностью и самоопределением. Исчезла и развалилась общность советский народ, даже не поставлен вопрос о русском народе как субъекте традиционной российской государственности. Более того, в очень многих точках земного шара ситуация такова, что если русские перестанут называть себя русскими, а объявят славянскими метисами или гражданами мира, то у них исчезнут все проблемы. Борьба за территорию сменяется борьбой за организацию жизни на территории, где важнейшим богатством является определенность проживающего на территории человека.
Как только человек меняет свою определенность, он становится очень нужным и уважаемым подданным другого государства, солдатом другой армии.
Но здесь же мы сталкиваемся и с общеантропологическими критериями. Человек, который открыт к восприятию процессов, происходящих с другими народами, является более развитым по типу освоенных способностей, чем человек, который ведет самозамкнутое и самоограниченное существование, будучи неспособным даже представить и понять, как строится жизнь других людей. Поэтому, если мы даже попытаемся спрятать население от воздействий других народов, других цивилизационных порядков, мы ничего не достигнем - мы просто отсрочим момент их выбора и ответа на вызовы времени, не сделав самого главного, не подготовив их к выделению оснований, на которых осуществляются подобные выборы и строятся ответы на подобные вызовы. Самое опасное - это цивилизационная перевербовка, которая даже не осознается как кардинальный акт вероотступничества и смены системы ценностей.
Из всего вышесказанного следует, что в сегодняшних условиях пере/проработки потенциально каждого участка земного шара с позиции любой страны и любого странового субъекта, который себя рассматривает в качестве участника мировой сверхсистемы, возникает совершенно иная по своей представленности организация социокультурного взаимодействия.
Именно поэтому в Оренбурге в конкретном регионе может начать организовываться и выстраиваться весьма определенная линия организации пространственного контура страны, подразумевающая учет всего набора целей и подходов.
Для рассмотрения нашего подхода мы бы предложили последовательный анализ и учет пяти аспектов:
организация кооперативной безопасности как глобальная международная инициатива, но простраиваемая весьма конкретно в Оренбурге;
инициация глобальной центрально-азиатской стратегии России, обеспечивающей более жесткое доопределение России как евразийской державы;
профессионально-деятельностная и инфраструктурная соорганизация пространств России и Казахстана, недавно еще связанных и состыкованных огромным числом инфраструктурных и профессионально-деятельностных связей;
организация поселений в приграничной зоне и формы их муниципального самоуправления как артикулированность и определенность российской жизни по отношению к сопредельной территории;
страновая и этноконфессиональная идентичность населения в сопряженных приграничных территориях как своеобразная мембрана организующая избирательные взаимодействия и регулирующая формы общения между народами двух стран.
Таким образом, оказывается, что для того, чтобы организовать взаимодействие между двумя странами в сопряженном приграничном регионе, необходимо иметь:
- определенную концепцию нового мирового порядка, выстраиваемого при активном участии России от имени России;
- уточненное представление о миссии России в системе этого нового мирового порядка;
- конкретные принципы организации взаимодействия с соседним близлежащим государством;
- продуманные принципы экспансии (культурной, экономической, технической) на территорию другого государства при поддержке самого этого государства, одновременно соотнесенные со стоп-принципами, не допускающими экспансию другого государства на территорию России (наркотики, терроризм, экологическое загрязнение, незаконная миграция);
- продуманные принципы и образцы организации сознания и личности населения, проживающего в приграничной территории, культивируемые и специально выращиваемые через систему образования.
Безусловно, ответить на все вышеперечисленные вопросы в рамках данного текста невозможно. Более того, развернутый и конкретный ответ на подобные вопросы означал бы, что у нас есть вполне определенная стратегия продвижения России в соответствии с идеями В.В.Путина, которую бы имело смысл реализовывать не в Оренбурге, а прямо в Кремле. Мы же находим в ситуации, когда в каждой конкретной точке действия при выстраивании стратегической российской политики, приходится одновременно доуточнять представления о целом и продвигать конкретные локальные инициативы на оренбургском плацдарме. Предполагается использовать Оренбуржье в качестве экспериментальной площадки и «щупа» при определении и простраивании мирового целого.
Центрально-азиатская стратегия России начинается в Оренбурге
Очень важно ответить на вопрос, каким представляется будущее бескрайних азиатских пространств Евразии и какова миссия в этом будущем России. Евроазиатское самоопределение России предполагает равно-уважительное отношение к любым этносам и любым формам государственного устройства, принадлежащим к разным типам цивилизационного развития, а также отсутствие стремления «подравнять» под Европейскую цивилизацию и подправить другие народы на их собственном пути в будущее. Четкое отнесение себя к мультицивилизационному «веретену», которым всегда являлась Евразия, связывающая и сплетающая в единое полотно разные цивилизационные нити, требует от России возможности вступать в межцивилизационный диалог с представителями разных этносов, конфессий, цивилизаций. С другой стороны, миссия России в центральной Азии связана с развитием систем образования, фундаментальной науки и обеспечением продвижения новых технологий и организационно-технологических принципов в центрально-азиатскую часть Евразии. Но следует безусловно понимать, что более отчетливое представление о будущем Евразии не может быть предложено одной только Россией, оно должно совместно вырабатываться «стратегистами» (разработчиками стратегий) клуба евразийских государств и представителями государств всего мира. Очень важно, что в настоящий момент заявлен ряд принципов подобного обсуждения и выдвижения согласованных стратегий. Премьер-министр Малайзии Махатхир Махамат важнейшим моментом глобальной Евразийской стратегии считает равноправный взаимоуважительный межконфессиональный диалог между христианами, буддистами и исламским миром. Руководство Ирана настаивает на необходимости преодоления хантингтоновской парадигмы «столкновения цивилизаций» последовательно реализуемым принципом «сотрудничающих цивилизаций». Именно России может принадлежать огромная роль в создании условий для освоения разными азиатскими государствами и этносами самых передовых технологий самого широкого спектра (производственных, транспортных, информационных и т.д.), инфраструктур и институциональных форм на основе развития науки и образования. Суметь отделить цивилизационный выбор, конфессиональное самоопределение от согласующихся принципов технологического развития различным азиатским государствам может помочь именно Россия, действую в соответствии с идеями веротерпимости, уважения к представителям разных цивилизаций и одновременно превращая ценности образования, познания и технологического совершенствования в общую платформу взаимопонимания и признания.
Коллективная и кооперативная безопасность международная оренбургская инициатива
Именно Россия в настоящий момент в лице полномочного представителя президента в Приволжском округе может выступить с международной инициативой организации форм коллективной безопасности между граничащими государствами- Российской Федерацией и республикой Казахстан. Ряд проблем, с которыми сталкивается сегодня население в первую очередь приграничных областей Приволжского округа, а затем и центра России – распространение наркотиков, незаконная миграция, контрабанда, экологические загрязнения, отмывание грязных капиталов, международный терроризм, приграничный бандитизм и пр. не могут быть решены Россией в одностороннем порядке. Важнейшая современная задача государства - обеспечение личных свобод ее граждан - может быть решена только совместными усилиями ряда стран, которые оказываются вовлечены в контрсоциальные процессы. Преступность сегодня носит международный характер, связывая в криминальную инфраструктуру целый конгломерат государств, планируя свои действия поверх государственных границ. Борьба с международной преступностью требует формирования новых механизмов и форм международного сотрудничества в этой области. Преодоление подобных вызовов, угрожающих стабильности жизнедеятельности населения, достигается только на основе открытого сотрудничества между представителями разных государств. В результате подобного сотрудничества определяются процессы, угрожающие благосостоянию населения целой группы стран, основные раздражители, источники проблем, которые не имеют отношения к конкретной стране и ее народу. Выделение глобальных интернациональных механизмов ряда контрсоциальных, дестабилизирующих ситуацию процессов одновременно способствует взаимопониманию между государствами и созданию новых международных инфраструктур взаимодействия. Если Россия теряет инициативность по формирования систем кооперативной безопасности, отказываясь от партнерства в этой области, эту инициативу тут же на себя берут другие игроки - Турция или даже США. Новый институциональный принцип международного взаимодействия по вопросам безопасности граждан страны и преодоления нестабильности, делает неадекватным поведение страны, которая отказывается от его применения. В Оренбурге при ППП Приволжского округа может быть создана международная комиссия между Россией и Казахстаном по вопросам кооперативной безопасности.
«Оренбургский терминал»- способ построения и реализации пакета проектов приграничного сотрудничества
Само наличие границы может и должно рассматриваться как благо для жителей Оренбуржья, если приграничная жизнь будет должным образом оснащена и организована. Россия и Казахстан, недавно еще входившие в единое государство, имеют значительное число полюсов взаимного тяготения, которые безусловно должны быть использованы. Прежде всего очень важно иметь в виду, как отмечает профессор-экономист М.Д.Дворцин, что с точки зрения технологического уровня организации промышленно- производственных процессов, новые государства СНГ, возникшие в результату развала СССР образуют единый уклад полномасштабных производительных сил. Следовательно, принципы технологической развития, инновационной политики в равной степени приложимы для хозяйственного комплекса обоих государств. Более того, поскольку в СССР формировался единый научно-образовательно-промышленный комплекс, то его произвольное разрезание по границам бывших союзных республик не привело к формированию самостоятельных и автономных новых полномасштабных производительных систем. Поэтому решение целого ряда производственных, научных, образовательных задач предполагает объединение баз, усилий и возможностей со стороны двух государств. Вместе с тем помимо глобальных проектных идей и представлений могут быть выдвинуты совершенно конкретные проекты приграничного сотрудничества, которые нуждаются в конкретной проработке и проектной артикуляции.
К подобного типу проектов, совокупный пакет которых может быть выделен под общим название «Оренбургский терминал» относятся:
- проекты общей геологической разведки полезных ископаемых на сопредельных приграничных территориях;
- экологические проекты организации общих заповедников в приграничных территориях, формирование общей сети групп экологического мониторинга - эконет;
- создание коммерческих инкубаторов для фирм, предполагающих вести партнерскую торговую деятельности между Россией и Казахстаном;
- единая политика использования транспортных сетей, обеспечивающих связь России через Казахстан с центральной Азией и связь Казахстана и центральной Азии через Россию с Европой - формирование интермодального транспортного коридора;
- транспортный проект по совместному использованию и обеспечению безопасности на проходящем через оренбургскую область фрагменте железнодорожной магистрали, начинающейся и заканчивающейся на территории республики Казахстан;
- образовательные проекты в области высшего (сельскохозяйственного, педагогического, инженерного, юридического, экономического и др. и среднего образования), обеспечивающие элитарную подготовку русской диаспоры в Казахстане и национальных специалистов республики Казахстан;
- совместные технолого-инновационные промышленные проекты, обеспечивающие восстановление и развитие производственных комплексов.
Разработка данного перечня конкретных проектов предполагает формирование специального проектного бюро в г.Оренбурге с привлечением специалистов комиссии по пространственному развитию Приволжского округа.
Модельные опорные поселения на границе-материковый створ России
Геополитическая устойчивость границы - это прежде всего люди с их живым реальным восприятием происходящего, с отношением к приграничным соседям, с деятельностью, обеспечивающей транспорт грузов, людей, информации через территорию. Организация поселения, которое обеспечивает несколько разных функций:
поддерживает и обеспечивает мирные добрососедские отношение с приграничной территорией;
осуществляет контроль за процессами которые происходят в приграничной области;
в любой момент может мобилизовать часть своих жителей для преодоление чрезвычайной ситуации любого типа -
стоит значительно дороже, чем создание одно-функциональных военизированных поселков. Если нам сегодня важно втянуть соседние территории Казахстана в приграничное сотрудничество, инициатором подобных процессов может стать только Россия и ее население в приграничной зоне.
Очень важно, чтобы не произошло растворение и разрушение и затем «переваривание» российский поселений, российского полиэтноса, различных групп русских в хаотические системы лимитотрофа со спутанной идентичностью. На границе с Казахстаном нам грозит не столько какая-нибудь аннексия территорий со стороны Казахстана или нашествие ислама, сколько возникновение зон с разрушенной жизнью, беспорядочными системами хозяйствования и спутанными формами самоидентичности. В этом случае может появиться группа брошенных территорий со сниженным уровнем жизни. Задача России совершенно другая. Граничные точки страны должны быть демонстрационными по уровню экономической, хозяйственной и социальной организации. Он должны показывать разумный продуманный высокоорганизованный поселенческий порядок.
Очень важно, чтобы житель приграничных территорий осознавал, что он гражданин России и русский, татарин, казах, что именно с него для жителя соседней территории начинается Россия. Подобная организация самосознания и идентичности может быть выращена только за счет специальных образовательных и просветительских программ, обеспечивающих функциональную грамотность жизни в приграничных районах. Поэтому нам представляется и уместной и крайне важной разработка проекта «Русская школа и русский язык в приграничье», для реализации которого должно быть специально сконструировано и содержание образования и методика преподавания. Очень важно участие в этой программе оренбургского филиала Союза писателей России, которые могли бы организовать «Праздник русского слова», обеспечивающий подъем национального самосознания.
С другой стороны очень важно понимать, что граница это не только полоска земли, разделяющая соседние территории. Это – сложная международная коммуникативная машина, которая не только разделяет, но избирательно соединяет, связывает населения разных стран, обеспечивая обоюдосторонний транспорт товаров и услуг. Сам коммуникативный контакт и транспорт может быть выстроен только при работе с границей как социо-культурной машиной значительных групп населения. Именно население, заинтересованное в повышении собственного благосостояние может способствовать высокому сервисному обслуживанию форм приграничной коммуникации и одновременно осуществлять досмотр транспортных потоков, пресекая незаконный оборот наркотиков, фальшивой валюты, незаконной миграции и экологически вредных вещей. Но для этого для население должна быть создана специальная программа «Гражданское население в приграничном сотрудничестве», предлагающая для его различных групп новые формы занятости и стратегическую долгосрочную выгодность поддержания порядка на границе и пресечение всех типов контрсоциальной деятельности. Необходимо понимать, сама функция фильтра безопасности должна специально оплачиваться из бюджета. Поскольку жизнь в приграничной зоне связана с освоением определенной функциональной грамотности и конкретных навыков обеспечения безопасности жизни всей России.
Мир после 11 сентября и оренбургские инициативы
11 сентября: феномен новой войны – «войны не по правилам»
События, имевшие место 11 сентября в США, не могут быть отнесены к феномену так называемого «обычного» терроризма, имевшего место до этого. Действия группы убийц, шантажирующих государственную власть, что обычно и называется терроризмом, в данном случае переходит в другую стадию, в группу феноменов другого типа. События 11 сентября в Америке являлись локальной интенсивной операцией против государственности США. Прелюдией и подготовкой к войне подобного типа, безусловно, выступают военные действия боевиков в Чечне. Хотя акции чеченских комбатантов для Запада оказались и до сих пор являются замаскированными под традиционную схему самоопределения нации вплоть до отделения, в результате актов зверской жестокости в США маски оказываются сброшенными, и становится хорошо понятно, что и действия в Чечне агрессивных террористических групп - это не попытка создать новое самостоятельное национальное государство, но средство разрушать традиционную устойчивую государственность в России. Но даже под нажимом события 12 сентября Запад будет торговаться и не понимать того, что события в Чечне и удары по WTC и Пентагону - события одной цепи.
Итак, события 11 августа США следует рассматривать как реализацию представлений о «войне не по правилам», нестандартной войне - “irregular warfare”, описанной в известной книжке Friedrich А. Freiherr von Heidte Der moderne Kleinkrieg als wehrpolitisches und militärisches Phänomen. Подобная “неправильная” война - это всегда война против государственности, нацеленная на ее слом. При осуществлении подобной войны мы имеем локальный очаг воздействия, но бездонный, ничем не ограниченный фронт операции устрашения. В ситуации локальной войны не соблюдаются никакие правовые, моральные и другие человеческие нормы.
Данная нестандартная война может быть охарактеризована как скрытная тайная операция против государственности США, опирающаяся на предательство и заговор. Ее осуществление было невозможно без так называемых астероидных групп, теневых скрытых структур, которые в прошлом осуществляли в интересах того или другого мирового государства (США, Великобритания, СССР, Израиль) полномасштабные акции, пользуясь всеми рычагами финансового, военного, информационного управления вне контроля правительства и парламента страны. Есть ряд фактов (газета Independent за 14 сентября, независимый Израильско-Палестинский журнал, вышедший в конце сентября- статья ветерана израильских спецслужб Maxim Ghilan), указывающих на участие в этой операции людей, находящихся на самом верху администрации США. Здесь опять возможны параллели с Чеченской войной: долларовая поддержка из Чечни ряда представителей Московской элиты.
Данная нестандартная война является первой символической войной. Уничтожались в первую очередь символы, которые планируются как завершение военной операции. Гитлер хотел затопить Кремль и разрушить Мавзолей после реализации Blitzkrieg. Здесь три удара (один не состоявшийся) направлены на символы американской государственности как мировой державы - Мировой Торговый Центр, отдел спецопераций и международного терроризма Пентагона, Белый дом. Президент США Буш был предупрежден по спецкодам, что следующая цель - он.
Данная нестандартная война является массмедийной войной. Принципиальное значение имела трансляция событий по всем каналам телевидения. Американский обыватель увидел, что его личная безопасность под угрозой и не может быть обеспечена. То, что раньше существовало как виртуальные картинки блокбастеров и компьютерных игр, переместилось в реальность.
Данная нестандартная война является рефлексивной войной. Возможны разные варианты вычисляемого противника, и не один из них пока не доказан. Тот же самый независимый палестинско-израильский журнал приводит три возможных варианта разработчиков и руководителей операции с позиции «Кому выгодно»:
- арабские террористы, завербованные антиамериканским арабским государством,
- проамериканское государство-провокатор, например, такое как Израиль, инициирующее крестовый поход США и всего мира против мусульман,
- домашние американские группы правого толка (среди фундаменталистов-протестантов и фундаменталистов-католиков) и военные, использующие фанатиков и даже арабских экстремистов как прикрытие. «Сравнительно небольшая группа индивидов в военно-промышленном комплексе и на его границах обнаружила потерю своего влияния в администрации Буша. Новая война с Терроризмом гарантирует их сети неограниченную власть в принятии решений и сочный бюджет».
Данная война является идентификационно-антропологической войной. Не случайно, что население целого ряда арабских государств, несмотря на страшный факт уничтожения 5000 мирных жителей, радовались этому событию. Подобное состояние людей свидетельствует, что американские средства массовой информации долгое время агрессивно разрушали ценности и формы идентификации большого числа людей. Радость огромных групп населения целого ряда государств через идентификацию себя с группой, совершившей варварские акции, позволяет говорить о специальном канале манипулирования цивилизационными столкновениями. С другой стороны, элементы патриотической истерии в США и даже предложения значительных групп населения отказаться от демократических свобод, и, с третьей стороны, агрессивные действия пацифистов свидетельствуют о намечающимся идентификационном расколе американского общества на знакомые нам партию ВОЙНЫ и партию МИРА.
Одновременное выделение феноменов символической, рефлексивной, массмедийной, идентификационно-антропологической войны вместе в сочетании позволяет говорить о консциентальной войне (от латинского conscientia - сознание), войне, направленной на разрушение и поражение сознания (см. сб. 1998 г. «Консциентальные войны», ред. Громыко Ю.В. и сб. «Малые войны в больших геополитических переделах»). Консциентальная война - это не идеологическая война и не контрпропаганда, она затрагивает совершенно другой класс феноменов и развертывается на фоне угроз разрушения государственности.
Данная «война не по правилам», развернувшаяся на территории США, не является предметом компетенции только военных специалистов и специалистов по контртерроризму именно потому, что она захватывает проблему консциентальной войны и обнаруживает неэффективность сложившихся институциональных структур. Достаточно эффективные институты обороны и разведки США оказались беззащитны перед данным типом «войны не по правилам». Данная война не является столкновением суверенных государств. Появляются группы на уровне мирового правительства, для которых сложившаяся система государственных устройств, международных организаций является предметом переосвоения. Они действуют от своего имени, а не от имени какого-то государства. Вся архитектоника международного права, имеющихся государственных аппаратов и их мощностей начинает рассматриваться как некоторая совершенно еще не освоенная территория для небольших групп, которые могут начинать на этом пространстве осуществлять любого типа кочевья, преобразования, перемещения, при этом очень четко понимая все регистры возможных действий. Они могут сдвигать этно-конфессионально-идентификационные балансы, используя технологические, массмедийные, финансово-логистические, транспортные регистры действий, как бы превращая сам таким образом положенный контур этих национальных государств в новый предмет освоения. Для анализа этого феномена требуется новый комплексный междисциплинарный коллектив с привлечением специалистов по гуманитарным технологиям.
Геополитический фон и шанс России
Очень важно понимать, что данная форма террористического действия произошла в США в условиях крайней финансовой и инфраструктурной нестабильности американской экономики. Предвещавшееся (пусть и не до конца обоснованно, а иногда и кликушески) понижение платежеспособности американского доллара, реально фиксируемый рост безработицы и спад в разных секторах американской экономики теперь оказались замаскированы актом терроризма и Войной против терроризма. Но сформировавшиеся причины нестабильности, которые требовали серьезных инфраструктурных преобразований, решены не будут. В чем-то предлагающиеся меры мобилизации американской экономики напоминают решения Ялмара Шахта в 1933 году после того, как он занял пост президента Reichsbank и стал реализовывать идею подъема экономики нацистской Германии через гонку вооружений вместо системного инфраструктурного развития.
В этих условиях США через Афганскую компанию попробуют себе подчинить ряд бывших государств СНГ, в частности: Грузию, Узбекистан и частично Туркмению, усилят свое влияние в Индии. В результате через некоторое время мы помимо проблемы расширения НАТО на восток будем иметь группу американских системных баз в бывших государствах СНГ, развертывающихся на Запад.
Вместе с тем, одни США с данной «войной не по правилам» против их государственности не справятся. Данный акт военных действий на территории США поставил точку в потенциале развития международных институтов, сложившихся после Ялтинских и Потсдамских договоренностей. Эти институты: ни ООН, ни Совет Безопасности, ни НАТО обеспечить безопасность государственности и населения США не смогут. Они не смогут помочь найти реальных организаторов «войны не по правилам», поскольку эти организаторы принадлежат системе международных сетей, которые можно вычислить только при близком и дружеском, неформальном участии России. Следовательно, террористические акции могут возобновиться. Призывы использовать Совет безопасности ООН в качестве силы, которая не даст США бесконтрольно начинать новую войну в любой точке земного шара - эта линия обороны. Нам же сейчас как никогда необходима линия наступления. Этой линией наступления может быть только проект новой международной институциональной инфраструктуры, включающей и новую систему финансовых институтов.
В мировом институциональном пространстве возникла «дырка», которую пока, несмотря на все старания, в том числе и отечественные политологи не смогли отобъяснить и заполнить. Институты, сложившиеся в период холодной войны, неэффективны для решения новой проблемы. У России появляется шанс разработать и предложить подобный проект. Началом подобной работы могла бы стать special interest group (SIG) – группа, сфокусированная на специальном интересе - на профилактике и предупреждении актов терроризма против сложившихся систем государственности. В эту группу должны быть включены государства, имевшие имперский компонент государственной политики и опыт мировой политики. Это, прежде всего: США, Россия, Великобритания, Германия, Франция, Италия, Китай, Япония, Египет и Иран. Задача представителей SIG состоит в том, чтобы всесторонне проанализировать данный феномен и предложить систему оборонных стратегий. Параллельно эта группа будет вынуждена формировать новую инфраструктурную архитектонику международных отношений.
Предварительным и параллельно развертывающимся этапом этой работы мог бы быть специальным проект сбора и соорганизации в дискуссиях ведущих think tanks – фабрик мысли, групп интеллектуалов, которые реально формируют стратегии лиц, принимающих решение. Эту задачу мог бы решать специально создаваемый неформальный клуб в Оренбурге «Азиатская стратегическая инициатива» с приглашением представителей всей ведущих азиатских государств. Этот клуб мог бы действовать параллельно шанхайскому форуму, подготавливая нестандартные инициативы и решения.
Заключение. Мировая ситуация: положение дел и альтернативы
В настоящий момент Россия попадает в очень сложную ситуацию, когда мы впервые должны определиться: встраиваемся ли мы в Западный мир, от которого мы еще 10 лет назад были отрезаны железным занавесом, или мы строим на основании уже освоенных принципов и заявленных ценностей свой вариант и свое видение цивилизации, соразмерной и соотнесенной с другими цивилизациями: исламской, южнотихоокеанской, англо-американской, едино-европейской и т.д. Ответственность за строительство собственного мира-экономики, находящегося в открытом диалоге с другими цивилизациями, и означает реальное обладание статусом мировой державы. Нам могут бесконечное число раз повторять, что мы в недостаточной степени усвоили уроки западной демократии - у нас нет в общепринятом смысле свободы прессы, у нас отсутствует институт частной собственности, у нас до настоящего момента не сложилось и не было сформировано правовое государство. Да, это действительно в какой-то мере так. Но на лицо и другая система обстоятельств: западная мироэкономика находится в тяжелейшем финансовом кризисе. Крах национальной валюты в Аргентине, продолжающиеся финансовые неурядицы в Японии, спад экономики в Соединенных Штатах позволяют говорить, что развертывающийся финансово-экономический кризис носит не циклический, но системный характер. Поэтому нас в настоящий момент тревожит всего один вопрос, не произойдет ли следующего. Пытаясь как послушные и в чем-то даже раболепные ученики, осваивать принципы организации западного мира-экономики, не привьем ли мы себе ту экономическую болезнь, которой сегодня болен Запад. Не начнем ли мы под соусом глобализации разрушать суверенность собственного государства, а наши природные богатства использовать прежде всего для укрепления мировой финансовой валюты, судьба которой нам в известной степени должна быть безразлична. Таким образом, вопрос заключается в следующем, до какой степени нам надо отождествляться с Западом, а где мы должны очень четко сказать, что мы уже давно не коммунистическая страна, строящая свой мир-экономику, способную взаимодействовать с другими мирами-экономиками.
И конечно, возникает еще целый ряд вопросов: развернувшаяся на фоне глобального финансового кризиса война с терроризмом уж очень напоминает хорошо известные милитаристские способы выхода из состояния экономической депрессии. Конечно, же считать, что американцы сами осуществили взрыв небоскребов-близнецов в Нью-Йорке и нападение на Пентагон, для того, чтобы развязать войну в Афганистане, как говорят некоторые наши «горячие головы», неверно и кощунственно. Отождествлять трагедию 11 сентября 2001 года с поджогом рейхстага Гитлером –это значит идти на поводу исторических стереотипов и собственных предвзятых мнений. Мы скорбим вместе с американским народом по поводу трагических событий. Но с другой стороны, англо-американский мир весьма неоднороден. И мы знаем целый ряд американских политиков, опирающихся на принцип так называемой целесообразности, когда национальная беда может быть использована к своей собственной выгоде: и для расширения зон военного присутствия США, и продолжения строительства однополюсного мира, и расширения арсенала стратегического вооружения. Слезы слезами, а бизнес бизнесом. Это, по-моему, и называется американским прагматизмом. И в этом смысле, конечно, трагедия очень даже может быть использована ко благу и к усилению американских позиций в мире. Но в этом я лично не вижу ничего страшного. Меня, например, абсолютно не пугает ни заигрывание Э. Шеварнадзе с американским спецназом в Панкинском ущелье, ни попытки А.Акаева получить дивиденды от размещения баз на Киргизской территории. Другое дело, понимают ли американские друзья, во что они вмешиваются и какую систему равновесия они нарушают. Мне очень часто кажется, что нет. Обкладывая Россию учениями НАТО в Польше и базами в Узбекистане, Киргизии и Грузии США вплотную сталкиваются с арабским миром. Арабская цивилизация, являющаяся неоднородной, весьма болезненно реагирует на технологическое и инфрастурктурное исключение ее из круга стран золотого миллиарда и превращение целого ряда арабских стран в государства-изгои. Религиозная фундаментализация национальной политики многих арабских государств является результатом провала социалистического проекта, предлагавшего надежду (часто впрочем ложную и даже лживую) на технологическую модернизацию и развитие страны. Сегодня никаких перспектив у большинства арабских стран просто нет. Развернувшаяся на этом фоне кровопролитная борьба Израиля с Палестиной очень мало напоминает борьбу справедливого государства с коварными террористами. В этой связи Россия никогда не сможет поддержать возможные военные операции США в Ираке, Иране и Сирии, как бы нас не пытались убедить, что корни пресловутого Усама бен Ладена следует искать в этих странах. Здесь экспансивная политика США, переходя в свою противоположность, превращается в агрессию. Мы чувствует поддержку -часто молчаливую и непоследовательную в этом вопросе со стороны европейских государств, в частности Франции.
В условиях усиливающейся нестабильность мирового целого Россия как мировая держава пока не смогла предъявить своего проекта цивилизационного развития, и не попыталась определить свое место в рамках подобного развития. Именно здесь творческий взгляд с позиции России на мировое развитие мог бы остановить разползание однополюсного несправедливого мира. И здесь речь не идет о написании декларативных доктрин и концепций внешней политики Мидом. Проблема состоит в другом, какой проект развития мы собираемся реализовать вместе с другими государствами. Мне кажется, что он очевиден. Самим своим географическим положением Россия, являясь евразийской державой, обречена на роль моста между Европой и Азией, формируя единое интегрированное пространство от Лиссабона до Бомбея и Иокогамы. Идея евразийского сухопутного моста, которую высказывали в виде частных мнений отдельные политики, так и не была обобщена и превращена в реалистичную программу. Речь идет о том, чтобы организовать транспорт технологий, знаний, идей и инноваций из Европы в плохо освоенные пространства Азии, мобилизуя значительные контингенты азиатского населения на строительство новой современной инфраструктуры: дорог, мостов, системы телекоммуникаций. Инфраструктурные узлы, связывающие различные точки евразийских территорий, могут стать своеобразными «корридорами развития», по которым с огромной скоростью циркулируют грузы, информация, финансы, энергия от Лондона до Токио, от Лиссабона до Шанхая. Подобная программа строительства евразийского сухопутного моста особенно важна в условиях системного кризиса, поскольку именно она может стать мотором, мобилизующим промышленные системы крупных европейских стран. В данном контексте огромной значение имеет азиатская концепция развития России, прежде всего опирающаяся на союз России с Индией, Китаем и Ираном. Именно подобную Азиатскую концепцию развития России и мог бы разрабатывать Оренбургский клуб.