1. Замысел конференции
Замысел конференции «Антропологические матрицы ХХ века. П.А.Флоренский – Л.С.Выготский: несостоявшийся диалог» заключается в том, чтобы за счет сопоставления двух альтернативных систем антропологических представлений организовать пространство диалога и создать ситуацию, в которой представители различных направлений антропологической мысли современной России представили бы собственные взгляды и концепции по данной проблематике и отнеслись к представленному в рамках конференции многообразию направлений и поисков.
Выбор фигур двух мыслителей не случаен. Творчество каждого из них связано с использованием как нетрадиционного междисциплинарного подхода, так и уникальной методологии и является попыткой создать целостное представление о человеке. Именно поэтому, организовав пространство диалога, не состоявшегося в истории, становится возможным задать начальную точку разработки новой программы изучения человека.
Сопоставление фигур П.А.Флоренского и Л.С.Выготского ценно тем, что, с одной стороны, они стояли на разных позициях, с другой стороны, сама судьба разработки их наследия существенно различна. Если система Л.С.Выготского переросла в научную школу, на ее основе разрабатывались наиболее мощные образовательные практики в России и за рубежом (например, культурно-историческая психология Майкла Коула, разработки в сфере управленческого консалтинга Ю.Энгештрема, развитие новых подходов в образовании в России, США, Японии и ряде европейских стран и т.д.), то система П.А.Флоренского не была достроена до подобного прикладного уровня.
В системе представлений Л.С.Выготского, его концепции культурно-исторической психологии человек – субъект культурно-исторической деятельности. При этом человек оказывается отрезанным от религиозно-мистического измерения его сознания и благодатного источника развития его личности – и именно эта проблематика находилась в центре внимания П.А.Флоренского.
Внимание к творчеству П.А.Флоренского в России и за рубежом растет. В последние 10-15 лет было издано большинство его основных трудов, что сделало возможным фундаментальное их изучение. Однако переход от изучения наследия к открытому диалогу с ним в собственной конкретной деятельности – отдельная проблема. Это касается и судьбы русской религиозной философии в целом (см., в частности, подборку статей в журнале «Вопросы философии» за 2002 год, в особенности публикацию одного из участников конференции члена-корреспондента РАН А.Н.Паршина).
Альтернативны ли данные антропологические программы или они дополняют друг друга? Как возможно строить в диалоге с этими мыслителями антропологию на новом этапе, учитывая реалии сегодняшнего дня?
Все сказанное выше повлияло на сам принцип построения конференции, в композиции которой организаторы постарались представить основные направления отечественной антропологической мысли и создать возможность их диалога, выдвинув при этом и собственную версию. Поскольку, как уже было сказано, «линия Флоренского» в настоящее время разработана не столь основательно, в отличие от «линии Выготского», ей в структуре конференции было уделено особое внимание.
Программа конференции была организована таким образом, чтобы от предъявления общего замысла конференции двигаться к более детальному представлению различных направлений в рамках симпозиумов и других форм. В то же время идея несостоявшегося диалога была предметом обсуждения в течение всех трех дней конференции. Далее в ходе изложения мы несколько отступаем от распределения докладов по дням конференции, так как гораздо важнее объединить их тематически.
2. Общее пространство «несостоявшегося диалога»
Замысел конференции был предъявлен в докладах Ю.В.Громыко «Политическая, культуральная и религиозная антропология: проблема выделения антропологических матриц» и О.И.Глазуновой «Образ и слово в творчестве о.Павла Флоренского и Л.С.Выготского».
Д.пс.н. Ю.В.Громыко подчеркнул востребованность и актуальность как в России, так и за рубежом творчества Л.С.Выготского и П.А.Флоренского. В частности, создан при активном участии последователя Л.С.Выготского В.В.Давыдова постоянно действующий Международный конгресс по теории деятельности и культурно-исторической теории. Группа южноамериканских психологов, группирующихся вокруг М.Гольдера, активно развивает ряд идей Л.С.Выготского и А.Р.Лурии, противопоставляя свои поиски устоявшемуся взгляду на наследие Л.С.Выготского и свидетельствуя тем самым, что оно жизнеспособно и по-прежнему актуально. С другой стороны, в Германии, например, прошел ряд конгрессов, посвященных творчеству П.А.Флоренского, интерес к которому возрастает. В точки зрения Ю.В.Громыко, о.Павел Флоренский по сути является разработчиком основ духовной антропологии и определенного метода ее построения. Таким образом, важно, с одной стороны, выявить этот метод, с другой стороны, проанализировать границы метода Л.С.Выготского и осуществить сопоставительный анализ методов и воззрений двух мыслителей.
На каких основаниях осуществлять такой анализ?
Для того, чтобы произвести подобную работу, необходимо, с точки зрения Ю.В.Громыко, выделить антропологические матрицы - матрицы, которые задают и определяют способы описания человеческой формы, ее высших достижений и формы включения человека в различные поля практики. Это специальная исследовательская задача. В основу выделения антропологических матриц могут быть положены основные интеллектуальные функции, которые не совпадают с психическими функциями: вниманием, памятью, восприятием. Это те функции, которые Г.П.Щедровицким, последователем культурно-исторического подхода, были названы мыследеятельностными: мышление, мыслекоммуникация (речь), действие, рефлексия и понимание. С этой точки зрения основу антропологической матрицы Выготского образует специально организуемый и рассматриваемый культурогенез, в рамках которого обучение ведет за собой развитие, т.е. социогенез, происходит овладение собственным поведением и т.д. Подобный тип развития, который может быть назван секулярным, не опирается на анализ условий духовного развития человека и самое главное – на обнаружение человеком самого себя. Преодоление этой ограниченности «линии Выготского» начал осуществлять в своих работах В.В.Давыдов.
Важнейшая из задач о.Павла Флоренского – своеобразное обретение ценности человека, поскольку он может развиваться. Просматриваются и восстанавливаются тринитарные отношения между ипостасями Святой Троицы, то, что анализируется и полагается как связь теодицеи и антроподицеи (это рассматривает в своих работах игумен Андроник (Трубачев)). Благодаря этому человек высвечивает и обнаруживает на основе мистического опыта представления и функции, существование которых он мог и не предполагать, но которые обнаруживаются в результате установления взаимосвязи в системе тринитарных отношений между ипостасями. Предпосылки для позитивного выявления всего того, что может стать предметом работы в антроподицее (соотношение речи и языка, понятия, символы, типы духовного возрастания человека), обнаруживаются и формируются в структуре теодицеи.
Отношение ипостасей прослеживается и в таком сложнейшем вопросе как соотношение мысли и слова. По символической аналогии, подобно тринитарным отношениям лиц Святой Троицы, трех ипостасей: Бога Отца, Бога Сына, Бога Духа Святого, в ситуации обретения слова мы имеем отношения между мыслью-мышлением, словом-речью и деянием-действием. Выдвинув эту гипотезу, докладчик подчеркнул, что в ней не исключены натяжки и ошибки, но оправданность соотнесения абстрактных концептов с ипостасями состоит в том, чтобы осуществить восхождение к единым основаниям.
Ю.В.Громыко подчеркнул, что В.П.Зинченко мы обязаны возвращением представлений о душе в современную психологию, и попытался дать мыследеятельностную трактовку этим представлениям. Согласно этой трактовке можно выделить такие первофункции души как созерцательность, волятивность и отзывчивость (чувствительность к направленности сознания). Возможность связать и интегрировать в живое органическое целое эти первофункции или, наоборот, невозможность их согласовать определяют четвертую первофункцию – аффективность. Структуру энергии психики человека образуют еще две функции протодуши, взаимополярные и противонаправленные – экстазис (раскручивание, расширение души и выход ее в новые, незнакомые для нее сферы) и процепция (термин, выдвинутый О.И.Генисаретским, – сжимание, скручивание, своеобразное замирание и за счет этого обретение в мире всего того, что уже содержится в душе до контакта с тем, с чем душа еще не соприкасалась).
Далее в докладе была развернута проблематика образцов, носителей духовных практик. Ю.В.Громыко, кратко проанализировав цикл исследований, опубликованный в монографии «Совершенный человек», и исследование С.С.Хоружим духовных практик, подчеркнул, сколь важно для человека обрести духовное родство, обрести себя как принадлежащего к определенной традиции и ориентирующегося на высшие образцы ее духовных практик. При этом важно учитывать, что в настоящее время мы живем в условиях открытой конкуренции и взаимопроникновения конкурирующих соревнующихся сознаний.
Подводя итог сказанному, докладчик подчеркнул, что анализ антропологических матриц, который позволял бы сопоставлять и соотносить метод Выготского и метод Флоренского, связан с выделением трех базовых процессов - мышления, коммуникации и действия - и переходов между ними, между четырьмя реально разделенными рамками-пространствами. Это, с одной стороны, триипостасность и прослеживание этих процессов в структуре отношений ипостасей. С другой стороны – это собственно анализ строения души. Третий момент – снятие предельных образцов в антропосах носителей духовных практик. Четвертый – это практические системы мыследеятельности, положенные в поле взаимодействия между носителями разных цивилизационных образцов. Еще одно измерение, которое необходимо рассматривать в антропологических матрицах, – это трансляция образцов внутри традиции, т.е. собственно внутреннее измерение обретения родства конкретным человеком в данной традиции.
Может ли антропология выступить в качестве предельной онтологии? По мнению докладчика, в настоящий момент такое пока невозможно, по крайней мере, с выдвигаемой им позиции. Должна вводиться еще своеобразная промежуточная онтология – мыследеятельностная, которая предполагает специальный анализ и взаимоотношение важнейших процессов: мышления, действия, коммуникации, анализ которых намечен и блестяще развернут и в работах Выготского, и в работах Флоренского. При этом субъектом мыследеятельности является общность, в которой культивируется определенное состояние сознания и осваивается определенная традиция.
К.пс.н. О.И.Глазунова выступила с докладом «Образ и слово в творчестве П.А.Флоренского и Л.С.Выготского». Доклад был посвящен сравнительному анализу подходов к мышлению и речи (в терминологии Л.С.Выготского) и образу и слову (в терминологии П.А.Флоренского) в работах этих двух мыслителей. Автором выделены два «рамочных» контекста, которые лежат в основе различий подходов. Первый из них состоит в том, что Л.С.Выготский исходит из практики образования и педагогической психологии, а П.А.Флоренский - из практики православного культа. Второй контекст состоит в том, что Л.С.Выготским вопрос рассматривается в рамках онтологии культурно-исторического подхода, а П.А.Флоренским - в онтологии православного вероисповедания.
Позиция Л.С.Выготского по данному вопросу наиболее полно выражена в его работе «Мышление и речь», где он пишет, что, имея исходно различные генетические корни, функции мышления и речи к определенному моменту онтогенетического развития «объединяются», и возникает феномен речевого мышления, характерный для зрелой человеческой психики. Слово при этом становится понятием. Для П.А.Флоренского («Общечеловеческие корни идеализма», «Мысль и язык») связь между этими двумя способностями определяется тем, что в основе каждого слова лежит образ, который вызывается этим словом. Слово магично. Оно обеспечивает переход сознания человека за его собственный актуальный контур к энергиям более высокого уровня.
Наиболее остро различие подходов данных авторов к вопросам речи и мышления проявляется в представлении о внутренней речи. Для Л.С.Выготского внутренняя речь является «точкой встречи» функций мышления и речи в человеческом сознании. Внутренняя речь является механизмом овладения ребенком своим сознанием и поведением. В свою очередь, для П.А.Флоренского была бы ближе та точка зрения, с которой «внутренний диалог должен быть остановлен» для того, чтобы индивидуальное сознание оказалось открыто трансцендентному сознанию культуры и культа. Следует отметить, что за различием в трактовке феномена внутренней речи у П.А.Флоренского и Л.С.Выготского видно различие в понимании ими человеческого индивида как индивидуально обособленного для самого себя (Л.С.Выготский) и трансцендирующего за границы сложившегося «Я» (П.А.Флоренский).
С.С.Хоружий в докладе «Л.С.Выготский, о.Павел Флоренский и исихазм в проблеме формирования современной антропологической модели» подверг существенной критике саму идею несостоявшегося диалога Выготского и Флоренского и модель антропологических матриц. Вместе с тем, эта критика оказалась весьма плодотворной, и на ее основании возник диалог нового порядка – мыследеятельностной и синергийной антропологий.
Указав на чрезмерно общий характер сопоставления наследий Выготского и Флоренского, С.С.Хоружий предложил в качестве более естественной и содержательной альтернативы полилог Выготский–Леви-Стросс–Флоренский. В основе этого полилога лежит структуралистский подход (в случае Выготского и раннего Флоренского можно говорить о своеобразном протоструктурализме, тогда как позднее творчество Флоренского – достаточно развитый структурализм). Подходы Выготского и Леви-Стросса объединяет выбор в качестве опытных полей для анализа простых, но обладающих нужным набором свойств систем. Выготский для изучения развития высших психических функций исследует сознание ребенка, Леви-Стросс картину мира выводит из исследования сознания дикаря. Сходство подходов Леви-Стросса и Флоренского – в описании картины мира бинарными структурами. Известно и высказывание Флоренского о том, что ему близко мышление «дикарей». В то же время, подобный полилог на структуралистских основаниях, по мнению докладчика, имеет чисто исторический интерес. Представление об антропологических матрицах, заявленное уже в самом названии конференции, также адресует нас к структуралистской парадигме. Между тем, структурализм, как и постструктурализм, ушли в прошлое. Гораздо важнее найти контекст, относительно которого можно было бы увидеть те стороны творчества Флоренского и Выготского, которые актуальны для современной антропологической проблематики.
С.С.Хоружий для краткости ограничился формулировкой двух особенностей, которым должен удовлетворять такой контекст. В ситуации мысли этот контекст должен быть альтернативным аристотелеву эссенциалистскому дискурсу, в ситуации мира он должен делать возможным описание человека в условиях кризисно-катастрофической антропологической динамики, человека на краю, в области его крайних проявлений. Этим особенностям удовлетворяет энергийный подход. Исходя из него, человека можно рассматривать как определенную энергийную конфигурацию, причем важно отличать энергию от деятельностных категорий, гораздо более грубых в описании опыта человека. Второй принцип – принцип предельности, с которым связано представление об антропологической границе.
В новом предложенном контексте в позднем периоде творчества Флоренского явно просматривается соотношение эссенциалистского и энергийного дискурсов, что связано с развиваемым им христианском неоплатонизмом. Этой темы докладчик уже касался в ряде своих работ. Гораздо неожиданнее оказалась предложенная им интерпретация ряда положений Выготского. В частности, представление о способности овладения собственными реакциями и действиями, по мнению докладчика, приближает Выготского к парадигме духовной практики, которая описывается в энергийном дискурсе. Особенно ценным в данном контексте представляется идея Выготского о возникновении у человека системы функций с единым центром. Это оказывается точкой бифуркации, за которой возникает возможность построения религиозной психологии. В последнем случае представление о едином центре можно соотнести с представлением об уме-епископе, выдвинутом преп. Григорием Паламой. Таким образом, новый энергийный контекст позволяет придти к весьма нетривиальному диалогу с Выготским.
В ходе дискуссии по докладу С.С.Хоружего выдвигались различные версии соотношения эссенциалистского и энергийного дискурсов, а также «проложения мостков» между деятельностным и энергийным подходами. Это обсуждение в рамках конференции вывело ее участников на новый уровень диалога, который в несколько упрощенной форме можно обозначить как диалог мыследеятельностной и синергийной антропологий.
3. Симпозиум «Христианская психология и гуманитарные практики»
Симпозиум был посвящен возможности и анализу опыта проделанных шагов по созданию такой дисциплины как христианская психология.
В докладе д.пс.н. В.И.Слободчикова была сделана попытка задать пространство знаний и практик, в контексте которых возникает христианская психология. С одной стороны, эта дисциплина должна занять свое место между христианской антропологией и психологией, а с другой - между психотехническими, социотехническими и антропотехническими практиками.
В отношении христианской антропологии основной вопрос при создании новой дисциплины состоит в том, каким образом и какое именно знание о человеке из совокупности вероисповедных текстов должно быть вычленено как основа для христианской психологии. В отношении современной психологии человека соответствующий вопрос состоит в том, как в массив ее знаний о функциях, состояниях, процессах человеческой психики может быть введена категория личности - центральная для христианского сознания. Какова связь между категориями «психика» и «личность».
Выступающий описал широкий набор как психотехнических (гипноз, целевые фрустрации и пр.), так и социотехнических практик (PR-технологии, выборные технологии и пр.), которые, с его точки зрения, используются сегодня в основном для внешнего программирования сознания и поведения человека во враждебных и чуждых ему целях. Такие практики нельзя считать гуманитарными, поскольку они не основаны на сущностном и целостном видении человека, а используют частичное знание о его отдельных сторонах и возможностях. Построение христианской психологии связано с проблемой антропотехнических практик, т.е. практик, связанных с культивированием личностной и субъектной целостности человека. Дополнительно в дискуссии по докладу В.И.Слободчиков пояснил, что антропотехнические практики связаны не с прямым вмешательством и формированием человеческой субъективности, а с созданием условий, направляющих развитие субъективности сообразно сущности человеческой личности. Примером практики такого рода докладчик считает систему развивающего обучения В.В.Давыдова.
В докладе д.пс.н. Б.С.Братуся анализировались возможности и проблемы диалога между научной и религиозной позициями, результатом которого могло бы стать появление христианской психологии. Докладчик остановился на истории попыток организации такого диалога, автором последней из которых был он сам в качестве руководителя открытого семинара по христианской психологии на ф-те психологии МГУ в начале 90-х годов.
Б.С.Братусь видит определенную антиномичность данной задачи прежде всего в том, что наука может иметь дело лишь с измеряемыми и конечными объектами, тогда как человек в том, что касается его души, вечен и трансцендентен. Наука будет стремиться превратить любые сущности, связанные с человеком, в конечные и измеряемые. Тем не менее, диалог между наукой и богословием в изучении человека необходим, т.к. сущность человека антиномична: он одновременно и вечен и конечен. Выдерживание этой антиномичности составляет труд человеческой жизни.
Следующий вопрос, анализировавшийся автором доклада, состоял в том, что означает слово «христианская» по отношению к психологии. Меняются ли в христианской психологии те основные знания и законы о психических процессах, функциях, состояниях, о мотивации и эмоциях человека, которые получены в психологии ранее? С точки зрения докладчика, они остаются теми же самыми. В христианской психологии меняется представление о целокупной сущности человека, поэтому все рассматриваемые процессы и состояния попадают как бы в другой контекст. Однако возникновение такого контекста для психологического изучения человека является очень ценным. Научное изучение психики должно существовать в определенном контексте, который сегодня утрачен.
4. Симпозиум «Горизонты христианской антропологии и творческое наследие о.Павла Флоренского»
Наиболее многопланово в рамках конференции была развернута линия П.А.Флоренского. Следует подчеркнуть, что акцент делался как на изучении его наследия, так и на вариантах дальнейшего развития его идей на другом материале и в других ситуациях.
Доклад игумена Андроника (Трубачева) был посвящен одному из самых значительных трудов о.Павла Флоренского – «Философии культа». Игумен Андроник подробно рассказал об особенностях возникновения этой работы Флоренского, ее построении и нетрадиционном характере. Хотя эта работа – одна из самых первых опубликованных после длительного перерыва работ о.Павла (вышла в 1977 году с сокращениями в сб. «Богословские труды»), она весьма мало известна в настоящее время. Между тем, с точки зрения докладчика, она является одной из основных для изучения антропологии Флоренского и тем более для подхода к нему как христианскому психологу. В основе этой работы лежат лекции, прочитанные в 1918 году в так называемой «Гимназии общества преподавателей», помещение которого находилось неподалеку от Храма Христа Спасителя. На этих лекциях присутствовали члены кружка М.А.Новоселова, студенты и верующая московская интеллигенция из Московского университета, специально приезжали студенты Московской духовной академии: «…Абсолютное большинство слушателей - это были студенты, которые искали смысл жизни в вере и служении церкви. И можно сказать, что это была та молодая поросль, которая не связана была с духовенством сословными узами, а это было то новое духовенство, которое стало расти в церкви после 1917 года, и большая часть из которого приняла мученическую смерть».
Лекции носили апологетический характер, но учитывая то, что о.Павел читал их в 1918-м году в 500 м от Кремля, а одной из тем, обсуждавшихся им, было освящение власти, они являлись по сути исповедничеством.
Принципиальная новизна лекций состояла в том, что если до сих пор таинства церкви рассматривались с точки зрения богословской, либо исторической или практического их свершения, то о.Павел впервые стал строить их апологетику и на рассмотрении их стал возводить цельное философское мировоззрение. Задача апологетики состояла в том, чтобы показать, почему для нормального жизнедействия человека для него важно участвовать в таинствах церкви.
Игумен Андроник подробно остановился на композиции работы «Философия культа». Одной из стержневых идей работы является мысль о.Павла о том, что количество таинств определяется строением человека. Основные функции человека – их семь – должны быть освящены. Согласно этим семи освящаемым функциям церковь устанавливает и семь таинств. Церковь выявляет в образе Божьем, в самом строении человека именно эти основные семь устоев, которые необходимы для освящения. Множество тем «Философии культа» будут актуальны и для современного антрополога и психолога. В частности, о.Павел касается проблематики чувств человека, иерархии запахов и т.д., приводит огромный фактический материал, разрабатывает представление о высших и низших функциях человека. В этой работе содержится тематика пневматосферы, широко обсуждаемая в настоящее время на материале известного письма о.Павла Флоренского В.И.Вернадскому.
В ходе обсуждения доклада было отмечено, в частности, что проблематика философии культа – одна из наиболее значимых и принципиальных для разработки антропологии, и при ее рассмотрении в более широком контексте важно принимать во внимание воззрения о.Иоанна Кронштадского, с одной стороны (игумен Андроник), и Ханса фон Бальтазара - с другой (Ю.В.Громыко).
Доклад А.Н.Паршина «Соотношение науки и религии как средства познания мира» был посвящен анализу гносеологии П.А.Флоренского на примере его работы «Пределы познания». Одна из стержневых линий творчества А.Н.Паршина связана с попыткой вхождения в диалог с идеями мыслителей русской религиозной философии и прежде всего о.Павла Флоренского по поводу современной проблематики теории познания, языка и речи и т.п. В этом смысле методология Флоренского, его интуиции – яркий пример того, как предельные вопросы богопознания могут быть плодотворной почвой, исходным импульсом для поисков фундаментальной науки. Докладчик проанализировал описанную в работе Флоренского модель познания и дал ряд ее интерпретаций, опираясь как на неоплатоническую традицию, так и на поиски современных авторов. Познание объекта Флоренский рассматривает как ряд актов познания и соотносит его со степенным рядом. Акт познания – А, соответственно, следующие акты познания строятся уже по отношению к предыдущим, возникает бесконечный ряд А1, А2, А3, А4… Вещь непознанная – это А0. Но указанный ряд можно продолжить и в сторону отрицательных степеней. Как возможно их интерпретировать? Если А – акт образования суждения, то А-1 – это акт возвращения суждения в себя, своеобразное “раззнание”, а части ряда с отрицательными степенями соответствует погружение в подсознательные слои духа.
Доклад С.М.Половинкина «Анализ критики Г.В.Флоровским воззрений о.Павла Флоренского» был посвящен тщательному разбору казалось бы давно известного и ушедшего в историческое прошлое текста. Однако еще один несостоявшийся диалог вовсе не канул в небытие и столь же злободневен с точки зрения докладчика и вызвал серьезное обсуждение. Г.В.Флоровский – известный богослов, его работы широко известны, а авторитет в России и за рубежом весьма велик. Именно поэтому докладчик и предпринял в свою очередь основательный и развернутый разбор критики Г.В.Флоровского, показав неосновательность доводов, выдвинутых против о.Павла Флоренского.
В.А.Шапошников в своем докладе «Наследие о.Павла Флоренского и христианская апологетика» показал, сколь актуальным и жизненно насущным в настоящее время для христианина оказываются мысли о.Павла о роли церкви и христианина в мире. Прежнее распространенное понимание апологетики как защиты учения церкви от нападок должно быть преобразовано из негативного в позитивное. Работу именно такого характера осуществил о.Павел в своем раннем докладе «Догматизм и догматика» и позже в цикле лекций 1921 года «Культурно-историческое место и предпосылки христианского миропонимания».
Как сделать учение о церкви, саму церковность живой и переживаемой, связанной с теми или иными сферами человеческой деятельности? Именно эта проблема волновала о.Павла. В своем цикле лекций он подробно рассмотрел и те опасности, которые несут в себе, с одной стороны, позитивизм, с другой – оккультизм. Это весьма актуально и в современной ситуации.
Докладчик подчеркнул, что русская религиозная философия в настоящее время мало востребована, интерес к ней носит в значительной степени академический характер. Это наследие окажется по-настоящему живым и востребованным лишь в том случае, если мы вступим с ним в живой диалог относительно тех проблем, которые волнуют нас сегодня. Одно из важнейших условий такого диалога – наша внутренняя свобода и готовность услышать предшественников. С этим связана и задача разработки апологетики в позитивном залоге, адекватной современной ситуации и воспринимаемой нашими современниками. Эта задача весьма насущна, в частности, для образовательной сферы.
В докладе А.И.Олексенко «О некоторых особенностях генеалогического метода П.А.Флоренского» были развернуты и соотнесены друг с другом два плана. С одной стороны, проанализирован корпус генеалогических идей П.А.Флоренского и его собственная «родоустроительная» деятельность как в пространстве собственного рода «по крови и семени», так и в сплетении родословий культуры, единство которых выделяется по иным основаниям. С другой же стороны, докладчик на примере одной из уникальных традиций отечественной культуры – классической анималистики, связанной с творчеством В.А.Ватагина, А.Н.Формозова и В.М.Смирина, попытался показать, в чем состоит потенциал и эвристичность идей П.А.Флоренского для конкретного изучения родословий культуры, ее «генографического опыта» (выражение П.А.Флоренского).
А.А.Андрюшков в своем докладе «Антроподицея о.Павла Флоренского как зачин православной антропологии» предложил способ рассмотрения антроподицеи о.Павла как апологетики Церковного домостроительства. Основной вопрос антроподицеи, вопрос об оправдании человека, касается, с точки зрения докладчика, существа взаимоотношений твари и Творца. В творчестве Флоренского эти взаимоотношения рассматриваются как в онтологической, так и в сотериологической действительностях. Как проблема спасения антроподицея ставит вопрос об оправданности человека деятельностью, и, соответственно, о том, какая деятельность спасительна. Докладчик восстановил историческую церковную традицию вопроса об оправдании человека. Если для Восточной Церкви с этим вопросом связывается Седьмой Вселенский собор, принявший догмат об иконопочитании, то для Западной Церкви ситуацией, в которой была сформулирована антроподицея, стало появление Реформации Лютера. Согласно докладчику, именно с Реформации начинается отделение различных представлений о деятельности человека от проблем спасения. Антроподицея Флоренского, основывающаяся на православном учении о человеке, стремится построить теорию деятельности на основе православной антропологии.
5. Симпозиум «Оправдание деятельностью: труд, деятельность и творчество как экзистенциально-прагматическая проблема» (ведущий – доктор искусствоведения О.И.Генисаретский)
На симпозиуме основная проблема антроподицеи – оправдание человека деятельностью – была поставлена в различных мировоззренческих парадигмах и в контексте современных гуманитарных практик.
Вступительный доклад О.И.Генисаретского – «Традиции, гуманитарные стратегии и идентичность: гуманитарная антропология между неопозитивизмом и приемлющим участием» – был посвящен современной ситуации в гуманитарной антропологии и месту наследий Флоренского и Выготского в ней. Выделяя значимость антропологических идей Флоренского для современных гуманитарных практик, докладчик подчеркивал, что суть антроподицеи состоит в том, что человек не сущность, которая подлежит познавательному раскрытию философского познания; это понятие было учреждено через Церковь и поэтому человек постоянно нуждается именно в оправдании. Попытка превратить человека в объект познания (пусть даже и религиозно-философского познания) рассматривается докладчиком как позиция неопозитивизма. Ей можно противоположить позицию «приемлющего участия», выраженную в установке идентифицировать себя в русле традиции и, соответственно, требующую жесткого определения своей собственной «оправданности» как человека спасающегося.
Далее докладчик выделил три основных положения гуманитарной антропологии, формирующейся из позиции приемлющего участия. Первое положение связывается с персонологией: именно в обсуждении личности в ее отличии от природы – фундамент гуманитарного знания. Если основная характеристика личности – ее целостность, то, утверждает докладчик, необходимо вслед за Флоренским различать внутреннюю целостность человека и его внешнее единство как объекта познания.
Выделение ритма человеческой жизни и способность видеть событийность в жизни – были положены докладчиком как второе основание гуманитарной антропологии. Психодинамическая или пневмодинамическая картина, видение того, что с человеком происходит, дает ему особую оспособленность и готовность к жизни, в том числе и к жизни в так называемых духовных реальностях.
Наконец, третье положение связано, с точки зрения докладчика, с возможностью и способностью свободно вопрошать о всех возможных антропологических смыслах, способность «требовать антропологический смысл».
Обращаясь к теме симпозиума, докладчик предложил рассмотреть расширенное поле деятельности человека в современном мире, исходя из перечисленных оснований гуманитарной антропологии, и обратил внимание на запечатленную в церковной традиции призванность человека к труду, противостоящую бытующему сегодня восприятию труда как не отвечающему человеческому смыслу действительности.
А.А.Попов (Томск) в своем выступлении обратил внимание на кардинальное противоречие в человеческой деятельности между тоской по призванию и «нуждой». В педагогической практике, согласно выступающему, в связи с этим важнейшей является свобода деятельностного самоопределения.
Ю.В.Громыко обратился в своем выступлении к дискуссиям середины 70-хх. гг. XX века в московском методологическом кружке между Я.Дубровским, А.Ивановым и Г.П.Щедровицким. Для Иванова и Дубровского деятельность принадлежала человеку, для Щедровицкого деятельность существовала безотносительно к человеку, человек – сменный материал деятельности. Одним из результатов дискуссий того периода была типологизация деятельностей: мыследеятельности, деятельности и жизнедеятельности, различение которых позволяет по-новому поставить вопрос о связи деятельности и человека.
Выступление В.Н.Соколова (Владивосток) открыло новый горизонт обсуждения деятельностных миров человека – значение самообраза действующего для определения характера деятельности. Именно в связи с этим горизонтом, с точки зрения докладчика, появляется представление о благодатном служении, распространенном в православной традиции.
Тема коммуникативной сообщительности людей в деятельности была рассмотрена в выступлении Г.Л.Станкевича, представившего образцы практик, позволяющих сформировать свободное осмысление деятельности в коллективах благодаря изменению способа диалогических фигур.
В рамках конференции О.И.Генисаретским был проведен мастер-класс «Образ и обряд». Он был построен на показе и дальнейшем обсуждении замечательного, снятого на одном дыхании фильма о духовницах – женщинах из старообрядцев, совершающих погребальный обряд. Фильм «Покой, Господи, душу…» был создан сотрудницей Центра визуальной антропологии МГУ Натальей Литвиной во время одной из экспедиций в Верхнее Прикамье. Визуальная антропология дает возможность развертки еще одного диалогического пространства, в котором сам антрополог, снимающий фильм, оказывается посредником, диалогически осваивающим ту или иную антропологическую реальность, запечатлевающим ее и сам диалог-погружение в структуре фильма, чтобы уже на другом этапе создать возможность вхождения зрителя в эту реальность. С другой же стороны, в обратной перспективе, фильм оказывается своеобразным органом той общности, которая чувствует необходимость поведать о себе в мир в другом – зрительском, не известном ей пространстве. Поэтому не случаен был выбранный О.И.Генисаретским жанр мастер-класса, в рамках которого он стремился подтолкнуть зрителей к мысленному вхождению через пространство образа в пространство обряда.
6. Симпозиум «Наследие русского религиозного философа Е.Л.Шифферса»
Вопросам изучения творческого наследия и разработки идей Е.Л.Шифферса был посвящен специальный симпозиум. В докладе Н.В.Громыко были подробным образом представлены программа политической антропологии, намеченная Е.Л.Шифферсом, – программа воспроизводства архетипа российской гениальности в ситуации глубинного разрушения сознания и самосознания российского человека, а также те конкретные действия, которые были предприняты по ее освоению. Н.В.Громыко восстановила основную схему рассуждений Е.Л.Шифферса и обсудила, какие должны быть предприняты в соответствии с его идеями разработки и действия в области антропологии, образования и науки.
С проектом подготовки собрания сочинений Е.Л.Шифферса выступил В.Р.Рокитянский. На основании тщательного изучения архива мыслителя он разработал структуру издания основных, не требующих большой текстологической подготовки работ с начала 60-х годов до конца жизни, отражающих разные стороны его деятельности как религиозного мыслителя, режиссера и писателя.
7. Симпозиум «Выготскианство за пределами концепции Л.С.Выготского»
В докладе д.пс.н., проф. В.П.Зинченко был затронут исторический контекст психологии периода, в который работали Л.С.Выготский и П.А.Флоренский, а также намечены общие темы, объединявшие целый круг их современников, работавших в психологии и философии.
Одной из важнейших фигур этого периода докладчик считает А.А.Ухтомского. Созданное им представление о «функциональных органах» как новообразованиях в человеческом развитии чрезвычайно близко, по мысли В.П.Зинченко, представлению Л.С.Выготского о психологических системах как функциональных системах, а также его идеям о человеческом развитии. С другой стороны, одной из идей П.А.Флоренского является идея органопроекции, которая также весьма близка представлениям А.А.Ухтомского о функциональных системах.
Другой круг идей, где просматривается определенный общий контекст – это идея Л.С.Выготского о роли «культурного опосредования» в развитии ребенка, связанного с освоением ребенком культурных знаков. Для П.А.Флоренского роль сакрального символа (а не просто культурного знака) в формировании видимого мира сознания выступала постоянным предметом осмысления. В.П.Зинченко считает, что эта проблематика сохранила актуальность от начала прошлого века до наших дней. Она актуальна как вопрос о связи слова, действия и образа.
Еще одна фигура, которая важна в контексте рассматриваемой проблематики, – это фигура Г.Г.Шпета. Его представления об «эмбрионе» слова, о переходе между словом и мыслью.
С точки зрения В.П.Зинченко, дальнейшее развитие идей Л.С.Выготского требует выявления и описания «интеллектуального пейзажа» в психологии начала ХХ века. Это значит, что необходимо описать круг лиц и идеи, определявшие идейную атмосферу, в которой работал Л.С.Выготский. Особенного внимания заслуживает вопрос о взаимных ссылках в этот период. При очевидном единстве проблематики (мышление и речь) и явных взаимовлияниях одних психологов и философов на других (переходы в развитии определенных идей и теоретических конструкций) взаимные ссылки, как правило, отсутствуют. В.П.Зинченко связывает это с политической атмосферой эпохи 20-30-х гг., когда в любой момент работы того или иного ученого могли быть запрещены, а сам он объявлен врагом народа. Поэтому связывание себя с кем-либо научными ссылками было рискованным действием.
8. Другие направления исследований, представленные на конференции
Тематика конференции получила дальнейшее развитие в ряде докладов, затронувших иные аспекты антропологии. И.Л.Багратион-Мухранели в своем докладе «Антиномии и синтез в русской литературе первой трети ХХ века» дала широкий анализ ряда особенностей творчества О.Э.Мандельштама в контексте культуры этого периода. Э.И.Ломидзе (Грузия) в докладе «Юрий Гагарин как архетип сына» проанализировала особенности формирования архетипов сына и отца в массовом сознании в Советском Союзе.
Среди работ, поступивших в оргкомитет, следует отметить работу А.Самойкиной «Понимание языка у Г.Г.Шпета и П.А.Флоренского», проблематика которой чрезвычайно актуальна. Следует отметить, что язык и речь – одна из наиболее фундаментальных тем, затронутых в рамках конференции, которая еще ждет дальнейшей разработки.
Заключение. Выводы. Перспективы
Таким образом, в рамках конференции удалось представить широкий круг актуальных направлений отечественной антропологической мысли: подход к антропологической проблематике с позиций мыследеятельностной методологии (Ю.В.Громыко, О.И.Глазунова); синергийная антропология (С.С.Хоружий); психопрактики культуры и мифопоэтический подход (О.И.Генисаретский); проблемное поле христианской психологии и гуманитарных практик (В.И.Слободчиков и Б.С.Братусь); визуальная антропология (демонстрация фильма Н.В.Литвиной с его обсуждением О.И.Генисаретским); антропологическая проблематика в наследии Е.Л.Шифферса. Разработка «линии Флоренского» была осуществлена в широком спектре докладов, в которых уделялось внимание как изучению самого наследия, так и выделению и освоению собственно метода П.А.Флоренского и его комплекса идей в применении к другим предметным полям и социокультурным ситуациям. Менее подробно удалось в рамках конференции представить «линию Выготского».
Состоялся ли диалог? Хотя далеко не всегда такой диалог реально развивался на самой конференции, так или иначе, начало ему было положено. Лишним подтверждением тому стали предложения выступающими тем для следующей подобной конференции. Например, О.И.Генисаретский предложил организовать следующую подобную конференцию, превратив пространство диалога в полилог, включив в него мифопоэтическую проблематику в лице В.Н.Топорова.
Принципиальным и чрезвычайно плодотворным для дальнейших разработок оказался возникший на конференции диалог мыследеятельностного (Ю.В.Громыко) и энергийного (С.С.Хоружий) подходов к построению антропологии. В докладе С.С.Хоружего был обозначен ряд принципиальных, с его точки зрения, ограничений деятельностного подхода и самой программы конференции. Содержательный ответ на эту критику может оказаться точкой роста новых концепций.
Событие конференции состоялось, но оно получит свою вторую жизнь, когда снова разыграется уже в Большом пространстве культуры, превратившись с диалог позиций, явленных в текстах. По замыслу организаторов конференции, посвященный ей сборник будет включать в себя не только доклады участников, но и фрагменты дискуссий, имевших место на конференции.